От некогда славных брендов осталась лишь история

Последние 20 лет на пространстве бывшей советской экономики прошли под знаком деиндустриализации. По самым приблизительным оценкам экономистов, было ликвидировано около 50 тысяч предприятий. От гигантов авиа-, судо- и машиностроения до небольших, но знаковых брендов - таких, как рижские шпроты или киевские новогодние игрушки.

Вместе с брендами в историю ушли трудовые коллективы и что важнее - компетенции. Стены цехов еще можно восстановить, можно купить китайское или европейское оборудование, но вот технологически, без своей инженерной и инновационной школы - пустота.

Что значит такая деиндустриализация для экономики? Не только импорт и вымывание валюты. С потерей целых отраслей исчезает привязка людей к своему государству. Страны Балтии, Молдова, Армения и Украина - самый наглядный пример. В среднем до четверти населения уехало за границу.

Еще один момент - экспорт. Чем меньше национальных отраслей производства, тем большая зависимость от импорта, а значит слабее позиции на мировой арене и даже среди соседей. Здесь уже и политика продолжает экономику.

Сокращение своих производств - это упадок регионов, неравномерное развитие любого государства. Столица и крупные города живут неплохо, а вот за их пределами деградация, что грозит еще и социальным конфликтом.

Мы собрали несколько свежих и ярких примеров, как от некогда славных брендов осталась лишь история.

о примерах, недостойных подражания.

Завод имени Антонова производил около 200 самолетов в год. За 6 лет не выпустил ни одного самолета. "ЗаряМашПроект" производил двигатели для кораблей - ни одного двигателя. "Моторсич" - двигатели для вертолетов, остановился практически. Вот так вот говорили: вторая Швейцария, вторая Франция. Поэтому душа за Беларусь болит только у белорусов".

Так сегодня выглядит николаевское предприятие "ЗаряМашПроект". За плечами 66 лет непрерывной истории. Производил газотурбинные двигатели для морских судов. После разрыва кооперационных связей с Россией редкие заказы и массовые сокращения, в том числе инженерных специальностей. Уникальную школу турбинщиков перекупил российский Рыбинск.

За последние пять лет "Заря" потеряла четверть специалистов. Новые сокращения по 200-250 сотрудников в год. Да и как удержать? Средняя зарплата уникальных специалистов меньше, чем у грузчиков в Киеве.

Еще один пример - Львовский автобусный завод. Последний крупный заказ на Евро-2012 был восемь лет назад. После хроники угасания. От крупнейшего автогиганта Восточной Европы (крупнее МАЗа) до пары десятков автобусов в год. Увольнения, распродажа цехов и вандализм.

Можно, конечно, винить конкурентов, мировой кризис и прошлых менеджеров, но даже в самом Львове говорят о майдане и политике.

Многие в Украине надеются, что, вступив в Евросоюз, смогут спасти хотя бы часть своих национальных брендов. Сомнительный тезис. Возьмите опыт Латвии. Только в текущем году обанкротился последний национальный производитель знаменитых рижских шпрот. А это видео снято на рижской судоверфи всего неделю назад.

Пустая коробка с голубями. Оборудования ноль. Последний крупный заказ - серию плавучих ресторанов - завод закончил на свое столетие, в 2013 году. После - банкротство и распродажа имущества.
И это далеко не единичный пример.

Сегодня мы на Рижском электромашиностроительном заводе. Некогда всесоюзный производитель электродвигателей для пригородного транспорта. Казалось бы, сегодня в Европе новая мода на зеленый транспорт: электромобили и летающие электропоезда. Но РЭЗ до этих славных времен просто не дожил.
Последние основные проекты - в 1999 году для 4М-электропоездов российских разрабатывали новую модель двигателя, но дальше разработок не пошло. Произвели несколько двигателей, и производство перекочевало в Россию. Конкретно эта часть завода начала закрываться с 2004 года и с 2009 полностью производство здесь распалось.

Почему Евросоюзу не понадобились хороший коллектив, рижская конструкторская школа и электродвигатели? Потому что в ЕС есть Германия, Австрия и Швейцария со своими конкурентными производствами. Латвия в этот пул не могла войти изначально. Завод был обречен. В отличие от белорусского Белкоммунмаша и "Штадлера", которые нашли свою нишу в промкооперации благодаря суверенной позиции страны.

По причине конкуренции была обречена и школа физиков-ядерщиков в соседней Литве. Игналинскую станцию закрыли под давлением Брюсселя раньше срока, проект АЭС в Висагинасе не нашел поддержки у евробюрократов. Отсюда политическое давление на Белорусскую атомную станцию и серые схемы в странах Балтии, которые описывают евродепутаты и независимые блогеры.

Список загубленных предприятий можно продолжать долго. На постсоветском пространстве их более 50 тысяч. Это плата за отказ от суверенитета и сложный, дорогой, часто нерыночный механизм поддержки своего производителя. Впрочем, если отходить от либерального догмата, как делают США, Китай, Евросоюз и все чаще Россия, то ничего зазорного в протекционизме нет. Конечно, если он работает на свою экономику и свое развитие.