Белфаст на грани: почему протестанты в Ирландии теряют контроль, а католики отказываются от союза
Безмятежные улыбки прохожих и уютный шум пабов легко принимаешь за долгожданный финал. Но в Северной Ирландии безопасность всегда имеет срок годности. Настоящее этого региона намертво сшито с его кровавым прошлым. Подробности смотрите в "Специальном репортаже".
В Белфасте суданец напал на местного жителя. Оседлав жертву, он полосовал ее, пока на помощь не пришли прохожие. Реакция аборигенов последовала незамедлительно. Менее чем через сутки северные кварталы Белфаста захлестнула волна погрома. Более полусотни сожженных домов и машин. Десятки человек в один миг лишились крыши над головой.
До границы цивилизованного мира на деле оказалось ближе, чем на словах. В городе начинаются этнические погромы, мигрантов выискивают, преследуют, жестоко избивают. Банды мужчин в масках устраивают рейды по жилым секторам с четкой задачей - очистить город от иностранцев. В социальных сетях мгновенно расходятся списки с конкретными адресами, куда направляются толпы.
Спокойный фасад Белфаста рухнул в один миг. Город слишком хорошо помнит механику уличного насилия, чтобы долго вспоминать, как строятся баррикады.
В СМИ как могли описывали произошедшее в Белфасте. Протесты против мигрантов, давняя вражда католиков против протестантов, националистов или же республиканцев против лоялистов, то есть юнионистов. Даже многие эксперты упустили ряд важных деталей. Большинство политически активных жителей Белфаста вне зависимости от веры и политпринадлежности не устраивает миграция. Особенно если речь идет о нелегальной. Пострадавший от рук суданца мужчина - католик. Место совершения нападения - исторически сложившийся католический район. И раз так складываются факты, то логичным предположением будет то, что погромы устроили католики-националисты, или, по крайней мере, они массово принимали участие в знак солидарности с пострадавшим единоверцем. Однако заключение несостоятельно. Политическая партия Шинн Фейн католиков-республиканцев почти сразу принялась отговаривать соратников затевать акты мщения.
Логика этого парадоксального невмешательства кроется в природе организаторов уличного насилия. Погромы координировались протестантами-лоялистами, что автоматически сделало участие в них для католиков-республиканцев невозможным. Во всей Ирландии избиратели Шинн Фейн - самая антиимиграционная группа населения. 72 % из них выступают за политику, направленную на сокращение числа приезжающих. Но какими бы ни были их собственные взгляды на миграцию, республиканцы физически не могли встать в один ряд со своим историческим врагом - лоялистскими группировками, которые еще во времена смуты убили более тысячи их близких.
Чтобы понять текущее положение дел, нам надо обратиться к дням, давно минувшим. Нужно помнить, что понятия "католик" и "протестант" в Северной Ирландии означают не просто веру, а служат маркерами двух разных народов с противоположными политическими целями. Все началось в XVII веке, когда протестантская Англия завоевала католическую Ирландию. Чтобы удержать регион Ольстер на севере острова, Лондон массово изымал земли у коренных католиков и передавал их лояльным переселенцам из Англии и Шотландии. Так возникли две общины - потерявшее права коренное население, мечтавшее о независимости, и протестанты-поселенцы, ставшие привилегированным классом. Для последних союз с Великобританией стал единственной гарантией сохранения земель.
В 1921 году, после войны за независимость, Ирландию разделили. Юг со временем стал суверенной республикой, а шесть северных графств с протестантским большинством остались в составе Соединенного Королевства. Оставшееся на севере католическое меньшинство власти восприняли как пятую колонну. Следующие полвека протестантское большинство жестко контролировало регион. Выстроив систему дискриминации, границы округов перекраивались в пользу протестантов. Бедноту лишили права голоса, а жилье и работа распределялись среди "своих". Полиция также состояла из протестантов, поэтому католики видели в ней не защитников, а карательный орган. В конце 1960-х католики вышли на мирные марши за гражданские права. Но полиция и протестантские радикалы ответили насилием, что привело к погромам.
В 1969 году Лондон ввел войска для наведения порядка, и это триггернуло 30-летний конфликт, известный как Смута. Радикальные католики начали партизанскую войну с терактами в британских городах, а протестантские группировки ответили зеркальным террором. Регион на десятилетия погрузился в хаос блокпостов, комендантского часа и постоянного страха. Кровопролитие остановило Белфастское соглашение 1998 года, заложившее основу для коалиционного управления, где католики-националисты и протестанты-юнионисты обязаны править совместно на принципах равенства.
К 2007 году группировки разоружились, а армия покинула улицы. Хотя этот договор остановил войну и установил мир, он не преодолел раскол в обществе, зафиксировав существование двух параллельных миров. Главным символом этого разделения сегодня остаются стены мира в Белфасте, которые до сих пор физически разделяют католические и протестантские кварталы, а их ворота кое-где до сих пор запирают на ночь.
У лоялистов Белфаста есть как мотив, так и средства для нападения на беженцев. Спустя столетия протестанты стали проигрывать демографическую битву католикам в Северной Ирландии. Последняя перепись населения зафиксировала исторический тектонический сдвиг. Католиков стало 45,7 %, а протестантов - 43,48 %. Для сравнения, еще в 2011 году баланс был в пользу протестантов 48 против 45 %.
Демографический сдвиг уже конвертировался в политический. В 2022 году на выборах в Ассамблее Северной Ирландии впервые в истории победила католическая республиканская партия Шинн Фейн, лишив лоялистов, их главного рычага власти.
Вспышка насилия в Белфасте - это не просто стихийный антиимигрантский бунт, а опасный симптом незаживающих ран Смуты. Парадоксальный отказ католиков-республиканцев поддержать протесты, несмотря на их собственные жесткие антиимиграционные настроения, наглядно доказывает, что логика исторического племенного раскола в Северной Ирландии все еще сильнее любых современных вызовов. Новый триггер в виде миграционного кризиса лишь обнажил глубокие страхи лоялистской общины, стремительно теряющей свое вековое демографическое и политическое доминирование. Потеряв легитимные рычаги власти из-за тектонических демографических сдвигов, праворадикальные протестантские группировки все чаще будут использовать язык улиц. Для официального Лондона, который сегодня сам переживает сильнейший кризис власти и расплачивается за провалы в экономике, обострение грозит стать фатальным вызовом. Увязшее во внутренних политических скандалах и борьбе за выживание британское правительство просто не имеет ни финансовых ресурсов, ни политической воли для долгосрочного урегулирования ситуации на периферии.
В конечном счете, растущая нестабильность в Северной Ирландии станет мощнейшим козырем для католиков-республиканцев, что неизбежно форсирует подготовку к референдуму о выходе региона из состава Великобритании и ее воссоединении с Ирландией, ставя под угрозу само существование Соединенного Королевства в нынешнем его виде.