Ормузский пролив, Ближний Восток: где на самом деле скрывается угроза мировой экономике
У каждого сейчас под рукой мобильный телефон. И все чаще мы обновляем ленты новостей. С одной стороны, всемирный доступ к информации должен был бы исключить провалы рынка, поставить всех в одни условия и дать рынкам делать свое дело. Но по факту это привело только к одному - мы стали тревожнее на работе. Вместо того чтобы заниматься своим делом, мы прокрастинируем, прикрываясь тем, что просмотренная новость может что-то поменять в нашей жизни.
Но если это так важно, давайте коротко разберем, что на самом деле происходит в мировой экономике. Надо ли переживать и что можно с этим делать? Насколько мировая экономика зависит от бутылочных горлышек мировой торговли? Приведет ли перекрытие Ормузского пролива к новому мировому кризису? И что будет с экономикой Беларуси? Подробности смотрите в проекте "ПроДеньги с Александром Егоровым".
Давайте начнем с вопроса мировой логистики. Только очень неосведомленный человек не слышал за последние месяцы про Ормузский пролив, от судоходства через который чуть ли не зависит весь мир. На самом деле это не единичный пример, но и сказать, что мир остановится, невозможно. В глобальной логистике есть термин "узкие горловины". Это географические узловые точки, которые невозможно обойти без колоссальных потерь времени и денег. Давайте их разберем по косточкам.
Вся глобальная мировая торговля на 80 % обеспечивается морскими перевозками. Воды на планете Земля много, но все корабли ходят по основным трем маршрутам. Первый - транстихоокеанский маршрут. Это 5-7 % мировой торговли между Азией и Северной Америкой. Если препятствий для западного побережья США не существует, то поставки на восточное побережье и в Латинскую Америку полностью зависят от работы Панамского канала.
Помните, Трамп поставил одной из своих главных целей - контроль Панамского канала. Теперь вы понимаете, почему. Есть ли альтернатива? Да. В обратную сторону, через Индийский и Атлантический океаны. Но это очень дорого. Надо в разы больше топлива, больше кораблей. А быстро этого не появится.
Второй - трансатлантический маршрут, движение Америка-Европа. Узких мест нет, рисков для торговли тоже не существует.
И третье, самое интересное, - путь Европа-Азия. На него в совокупности приходится более 40 % мировой торговли. И на этом пути есть четыре узких места. Во-первых, это знаменитый Суэцкий канал. Несколько лет назад там на две недели сел на мель сухогруз и перекрыл канал. Весь мир отходил от этого более полугода. Суэцкий канал прямо связан с Баб-эль-Мандебским проливом, недалеко от того места, где промышляли сомалийские пираты, а сейчас йеменские хуситы. Далее Гибралтарский пролив между Испанией и Марокко. Вроде безопасная точка, но вдруг кому-то взбредет в голову бомбить Марокко. Тогда это тоже станет напряженной точкой. И последняя точка - Малаккский пролив. Наверное, вы про него не слышали, но через него проходит 25 % всей мировой торговли. Это пролив, который зависит от трех стран: Малайзия, Индонезия и Сингапур. Вся торговля Китая, Южной Кореи и Японии с Индией, Ближним Востоком и Европой проходит через него.
И тут вы спросите: а где же среди точек Ормузский пролив, про который все говорят? Он не является ключевой для всей мировой торговли точкой, но он крайне важен для торговли конкретными товарами. Географически это узкий водный коридор, соединяющий Персидский залив с Индийским океаном. В самом узком месте его ширина составляет всего 39 км, но фактическая ширина судоходных полос для гигантских супертанкеров всего по 3 км в каждом направлении.
И вот в это крошечное игольное ушко каждый день в нормальной ситуации протискивается около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов. Это порядка 25 % всей мировой морской торговли черным золотом. Через эти узкие воды идет нефть Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта, Ирака. Кроме того, это главные ворота для мирового рынка сжиженного природного газа, откуда один только Катар ежегодно поставляет почти 20 % мирового СПГ.
Именно перекрытие этого прохода привело к резкому росту цен на энергоносители. Но на фоне новостей про рост цен на нефть прячутся новости про рост цен на другие товары, которые намного более важны для нас с вами. Ормузский пролив - это ключевая артерия для мирового рынка элементарной серы, серной кислоты, карбамида и фосфора. И вот здесь перекрытие движения бьет не просто по заправкам в Европе, а по тарелке каждого жителя Земли.
Давайте разберем первую невидимую монополию - элементарную серу и ее производную серную кислоту. На долю стран Персидского залива приходится порядка 25 % мирового производства серы и около 45 % всей глобальной морской торговли этим незаметным ресурсом. Что принципиально, более 98 % мировой серы извлекается как побочный продукт при очистке природного газа и нефтепереработки. Это делает ее предложение абсолютно неэластичным. Вы не можете оперативно запустить новую шахту и добыть больше серы, если вдруг нефтеперерабатывающие заводы Персидского залива заблокированы.
Во время перекрытия пролива в 2026 году объем поставок серы из региона рухнул на 90 %, а цены подскочили со стандартных 40-50 долларов до безумных 1-1,2 тыс. долларов за тонну. Для чего она нужна? Серная кислота - это абсолютный фундамент агрохимии. Без нее невозможно произвести фосфорные удобрения. Из-за ценового взрыва на кислоту доля серы в себестоимости производства фосфорных удобрений взлетела с нормальных 30-35 % до шокирующих 130 %, буквально уничтожив маржинальность и остановив работу химических заводов по всему миру.
Вторая скрытая монополия - азотные удобрения, прежде всего карбамид и аммиак, которые синтезируются из дешевого природного газа. Страны залива контролируют свыше 36 % мирового экспорта карбамида и почти 29 % экспорта безводного аммиака. По сути, Катар, Иран и Саудовская Аравия выступают главными продовольственными донорами планеты. В условиях блокады Ормузского пролива цены на карбамид в мировых портах мгновенно подскочили на 25-30 %. Крупнейшие аграрные гиганты, такие как Индия, закупающая более 40 % карбамида в Персидском заливе, или Австралия, зависящая от поставок оттуда более чем на 50 %, оказались перед лицом жесткого дефицита.
И, наконец, фосфор. Ближний Восток производит около 20 % мирового объема фосфатных удобрений. Блокада Ормузского пролива прерывает физические цепочки поставок фосфора и одновременно лишает сторонних производителей серной кислоты для его переработки. И это не классический энергетический кризис. Это системный удар по мировой агросистеме. Если нефть - это кровь транспорта, то сера, фосфор и карбамид - это хлеб, который кормит планету. Без этих незаметных в обычной жизни товаров урожайность ключевых сельхозкультур в мире может сократиться на треть, вызвав реальную угрозу глобального голода.
Наверное, вы достаточно напуганы огромными цифрами роста цен на все, начиная с нефти и газа и заканчивая продуктами питания. Кажется, что пора делать запасы. Но это на самом деле не так. В умах обывателей прочно засело когнитивное заблуждение: якобы высокая стоимость нефти автоматически ведет к краху мировой экономики. Нам рисуют ужасающие картины: нефть по 150-180 долларов за баррель, транспортный паралич, пустые полки магазинов. Но история - штука упрямая и она доказывает противоположное.
Посмотрим на период с 2011 по 2013 годы. Тогда нефть стабильно торговалась выше отметки в 100 долларов за баррель, что с учетом инфляции эквивалентно сегодняшним 130 долларам. И что, рухнул мир? Ничуть. Именно в эти годы мировая экономика росла опережающими темпами. А Китай переживал свой золотой век индустриального бума.
Дело в том, что современная глобальная экономика стала значительно менее нефтеемкой. Доля чистой стоимости энергии в конечном продукте высоких технологий, услуг и даже современного машиностроения неуклонно снижается. Более того, дорогая нефть не просто сжигает ресурсы, она сама по себе генерирует новый мировой ВВП.
Во-первых, через масштабные инвестиции в инфраструктуру. Да, сейчас Ормузский пролив является узким горлышком для поставок нефти. Но Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты начали строить новые и расширять действующие трубопроводы, терминалы и логистические хабы в обход пролива, что в свою очередь стимулирует колоссальные заказы в сталелитейной, инженерной и строительной отраслях по всему миру.
Во-вторых, через рост доходов стран-экспортеров. Для таких государств сверхдоходы от дорогой нефти трансформируются в приток реальной валюты, модернизацию собственных производств и рост внутреннего потребления, что поддерживает стабильность огромных макрорегионов. При этом, даже если нефть подорожает на 10-15 долларов, это добавит к инфляции в США или Европе от силы 1 %. Для их мощнейших экономических систем это статистическая погрешность, а не смертный приговор.
Аналогичная ситуация со стоимостью серы и удобрений. Мир проходил такие цены и в 2008-м, и в 2020-м. Просто происходит переориентация на других поставщиков, которые временно получают сверхдоход от такой ситуации. Именно поэтому спокойны крупные инвесторы, международные фонды и элитные трейдеры. На биржах мы не видим панического обрушения индексов. Профессиональные игроки - это прагматики, которые видят реальные балансы сырья, запасы в хранилищах и возможности маневра. Их хладнокровие доказывает, что ситуация намного мягче, чем ее рисуют в новостных блогах для привлечения просмотров. Так что перестаньте постоянно скроллить новости.
Большинство аналитиков ищут признаки кризиса не там, где они на самом деле находятся. Они ищут их в физическом дефиците сырья или количестве дронов, упавших на очередной терминал. Но настоящий кризис никогда не приходит извне. Он всегда рождается внутри самой финансовой системы.
Взрывы танкеров не обрушат рынки, если исправен механизм обмена капиталом. Мировая финансовая система научилась отлично дышать. Реальная угроза для планеты кроется не на Ближнем Востоке. Она всегда живет в кабинетах Федеральной резервной системы США и ведущих банков мира. Вот где заложена настоящая мина замедленного действия. За последние годы, пытаясь бороться с инфляцией, они подняли процентные ставки до рекордных высот. Эпоха дешевых денег закончилась, а гигантский долговой навес остался. Государственный долг США уже превысил астрономически 35 трлн долларов. И на выплату только одних процентов уходит более 1 трлн долларов в год.
Именно этот колоссальный внутренний кредитный пузырь и стоимость обслуживания государственных заимствований определяют циклы настоящих кризисов. Геополитический шок в Ормузском проливе может стать триггером, иголкой, которая проткнет этот раздутый долговой шар. Но сам по себе конфликт регионального масштаба не способен обнулить мировую экономическую систему. И здесь важно понять, что на самом деле послужит триггером, и когда он случится, не знает никто. Не бывает одинаковых мировых кризисов, они все уникальны, как и нет рецептов их предотвращения. Истинная причина циклических кризисов заложена в самой природе капитализма и человеческой психологии.
Экономика всегда движется волнами: подъем-пик-спад-дно. Во время подъема все оптимистичны, инвестируют и производят слишком много товаров. Случается кризис перепроизводства. Рано или поздно наступает перенасыщение, спрос падает и начинается очищение рынка - кризис. Во-вторых, это психология толпы. Людьми на рынке движут два чувства: жадность, когда все растет, хочется успеть заработать, и страх, когда начинает падать, все панически распродают активы, обрушивая рынок еще сильнее. Банки лишь масштабируют эти эмоции, давая под них кредиты.
Получается поразительная картина. Пока обыватель внимательно следит за каждым движением танкеров в Ормузском проливе, реальные проблемы нарастают совершенно в другом месте. Геополитика - это лишь удобная ширма, на которую можно списать последствия собственных ошибок. Если что-то случится, всегда будут винить иранские дроны или перекрытые фарватеры. Но мы должны понимать, кризис обычно рождается не от нехватки баррелей, а от ошибок на финансовом рынке.
Можно долго рассуждать о мировых кризисах, чем они вызваны, но необходимо понимать, как это может повлиять на экономику Беларуси. И какие шаги необходимо предпринимать, чтобы минимизировать последствия. Для этого взглянем на то, как развивался кризис 2008-2009 годов. Тогда, в 2008 году, все начиналось как раз таки с чисто финансового системного сбоя. Лопнул пузырь ипотечного кредитования в США. Из-за паралича западных банков и нежелания ФРС спасать банки, мгновенно кризис стал системным. Резко остановилось банковское кредитование. Это, в свою очередь, привело к дефициту оборотных средств у крупнейших предприятий. Упал глобальный спрос на металлы, химию, нефтепродукты и машиностроение. Остановилось реальное производство по всему миру.
Беларусь, будучи открытой экспортно-ориентированной экономикой, тогда приняла этот удар в полной мере. Спрос на наши ключевые товары резко снизился. У традиционных партнеров в России просто не было свободных денег для покупки нашей техники. Это привело к быстрому ухудшению торгового баланса и вынужденной девальвации белорусского рубля в начале 2009 года более чем на 20 %.
Какие защитные механизмы сформированы сейчас, чтобы негативные последствия для белорусской экономики были меньшими?
Во-первых, наш финансовый сектор за последние годы прошел глубокую структурную трансформацию. Мы серьезно сократили долларовую зависимость Беларуси. Кредиты, депозиты, расчеты не зависят от доллара, как это было в 2008 году. Санкционное давление Запада, как бы парадоксально это ни звучало, сформировало у белорусской экономики набор инструментов для эффективного противостояния внешним финансовым шокам.
Во-вторых, у нас сегодня принципиально иной уровень финансовой прочности. Если в 2008 году золотовалютные резервы страны были критически малы, то сегодня они находятся на стабильно высоком уровне и превышают 14-15 млрд долларов США. Это отличный буфер безопасности. Наши резервы уверенно покрывают более трех месяцев импорта товаров и услуг, что полностью соответствует лучшим международным стандартам финансовой надежности.
В-третьих, гибкий обменный курс. Мы больше не держимся за курс доллара, как показатель стабильности экономики. Главный показатель - низкая инфляция, и денежно-кредитная политика направлена именно на поддержание инфляции на уровне около 5 %. Ведь именно низкие цены в магазинах и ценовая доступность продуктов для граждан являются мерилом государственной экономической политики.
Таким образом, мы готовы к любым внешним вызовам намного на более высоком уровне, чем это было в 2008 году. И это не бравирование. Наша финансовая система устойчива не потому, что мы игнорируем риски, а потому что мы их честно оцениваем. Да, иногда это требует сложных решений, вроде корректировки процентных ставок. Но именно эта независимая экспертиза Национального банка гарантирует, что наши резервы остаются под надежной защитой, а инфляция не выходит из-под контроля.
Подводя итог, хочется дать один простой совет: отложите в сторону телефоны и перестаньте каждую минуту обновлять тревожные новостные ленты. Да, в мире хватает физически узких мест, вроде Ормузского пролива. Но самое опасное бутылочное горлышко современности - это тотальная зависимость глобальной торговли от доллара. Любой внутренний сбой в этой раздутой кредитной машине неизбежно генерирует мировые кризисы, являющиеся прямым следствием пороков ее работы. Беларусь этот урок усвоила отлично, последовательно выстраивая свой суверенный контур и очищая экономику от чужой валюты.