Жестокость нацистской оккупации: в полесских болотах за 10 дней загубили более 20 тыс. человек

В Беларуси как нигде знают, что такое война. Сегодня наша страна вспоминает жертв Хатынской трагедии. 22 марта 1943 года в небольшую лесную деревню пришли каратели из 118-го украинского полицейского батальона. Палачи заживо сожгли 149 человек, 75 из которых дети. Самому младшему - Толику Яскевичу - было всего семь недель. Деревня с многовековой историей была уничтожена.

На ее месте - мемориальный ансамбль, который знают во всем мире. Он стал символом всех сожженных и не возродившихся деревень Беларуси. За годы нацистской оккупации огненная трагедия произошла почти в 13 тысячах населенных пунктах нашей страны. К сожалению, эта цифра не окончательная. Масштабов политики геноцида на оккупированной территории Беларуси мы не знаем до сих пор. Белорусов, как нацию, планировали ликвидировать.

Для этого проводились карательные акции, сжигались населенные пункты, создавались концлагеря и лагеря смерти. Самый страшный из которых - Озаричи. В полесских болотах, с личного разрешения Гитлера, нацисты живым щитом перед наступающей Красной Армией выставили более 50 тысяч человек. К тому же применили бактериологическое оружие - заражали людей сыпным тифом.

Без еды, воды, медицинской помощи люди умирали тысячами. Они круглосуточно находились под открытым небом, часто по колено в воде. За 10 дней погибли более 20 тысяч человек. Дата освобождения узников озаричских лагерей - 19 марта - также стала памятной для белорусов.

Звук 26 колоколов Хатыни - это голос, которым говорит сожженная деревня. Хатынский набат звучит каждые 30 секунд. В перерыве - шум ветра и птичьи трели. Будто здесь продолжается жизнь. Но на месте каждого дома - лишь бетонные печные трубы и открытые настежь калитки, как приглашение войти в дом, которого нет. Здесь было 26 дворов, в 25 - жили люди, 155 человек. Многовековая история небольшой деревни в логойских лесах закончилась 22 марта 1943 года, когда с акцией возмездия за убийства шефа первой роты 118-го украинского полицейского батальона Ханца Вельке - олимпийского чемпиона 36-го года в толкании ядра и нескольких полицейских, в Хатынь пришли убийцы.

Деревню окружили примерно в три часа дня. Карателям из 118-го украинского полицейского батальона, ударной силой которого были бойцы Буковинского куреня - националистического формирования, созданного при содействии нацистских разведывательных органов, помогали головорезы из украинской роты батальона СС Дирлевангера. В небольшую лесную деревню, где жило мирное, безоружное население, они направлялись с тяжелым вооружением. Заходили в Хатынь с трех сторон, расчищая путь минометным огнем.

Палачи сразу приступили к расправе. Жителей выгоняли из домов, гнали на окраину деревни. Кто замешкался - расстреливали. На крыльце собственного дома был убит Иван Каминский, родной брат Иосифа.

Марина Вашкевич, заведующая отделом Государственного мемориального комплекса "Хатынь":

"Когда на территории мемориала была реконструкция и строили дорожку к храму, то нашли такую гильзу. Это разорванная немецкая гильза, которая 80 лет внутри хранила кусочек уголечка. Возможно, именно этими гильзами расстреливали людей. А уголечек, который хранится внутри, это как кусочек сожженного дома".

Людей загоняли в сарай. Он стал братской могилой для 149 человек. Самому младшему - Толику Яскевичу - было всего семь недель, самому старшему - 69 лет.

Из огня спаслись трое. Один взрослый - Иосиф Каминский и двое детей - Антон Барановский и Виктор Желобкович.

Ядвига Желобкович, вдова Виктора Желобковича:

"Подкидывали солому, облили бензином, керосином и подпалили. Начало все гореть, люди начали кричать, начали дверь выбивать. Выбили эту дверь, она открылась, кто начал выбегать, их расстреливали".

"Мама отбежала, на сколько метров, я не знаю, и он этого не знал. Бежала, сколько могла", - рассказала Ядвига Желобкович. - Потом упала и он возле нее упал. Говорит: "Мама, меня ранило. Она говорит: "Лежи тихонько". Он начал еще спрашивать, а она вздрогнула и замолчала".

Александра Желобковича родители, как только каратели стали окружать Хатынь, на лошади отправили в соседнюю деревню к родственникам. Брат и сестра - Володя и Соня Яскевичи - спрятались в картофельной яме.

Илья Яскевич, внук Владимира Яскевича:

"Он остался живой, спрятался в яме, где картошку хранили. Но все равно это все происходило у него на глазах. Он видел и слышал крики, шум, пожар. Там ревело, писк. Коровы мычат, куры кричат, люди, дети. Он был седой не по годам. Он был весь белого цвета, ребенку 12 лет было, когда это все произошло".

Анна Папко, замдиректора Государственного мемориального комплекса "Хатынь":

"Это страшная беда, которая этих людей, односельчан, сплотила на всю жизнь. У них не осталось своих родных - родителей, братьев и сестер, но для них общим отцом был Иосиф Каминский, а сами они всю жизнь дружили, поддерживали связь, общались. Дом Иосифа Каминского, который жил после войны в соседнем населенном пункте, для них был почти как отчий дом".

Беларусь навеки вписала в календарь исторических дат дни трагедий периода нацистской оккупации. Знаковой стала 22 марта - день уничтожения Хатыни. Сегодня венок от имени Президента Беларуси лег к Вечному огню мемориального ансамбля в память не только о 149 заживо сгоревших хатынцах, но и в память о каждом белорусе, погибшем в годы Великой Отечественной войны.

Владимир Перцов, первый заместитель главы Администрации Президента Беларуси:

"Как только мы начинаем забывать, как только мы начинаем где-то из памяти эти факты удалять, или пытаемся, перевернув страницу, не обращать внимания на трагедии, произошедшие на нашей земле, особенно в годы Великой Отечественной войны, особенно с мирным населением, с ни в чем не повинными жителями таких деревень, как Хатынь, стариками, женщинами, детьми, сразу начинает формироваться и активно распространяться альтернативная, лживая история".

Хатынь и мемориалы в Беларуси напоминают о многочисленных жертвах, сказал государственный секретарь Совета безопасности Беларуси Александр Вольфович. Он отметил, что 22 марта белорусский народ пришел, чтобы почтить память безвинных жертв в Хатыни тысяч людей, поселков и деревень, которых постигла участь Хатыни

Сквозь "корридор памяти" с "часовыми времени" - ротой почетного караула, сегодня прошли тысячи человек, чтобы почтить память каждого сгоревшего в пламени нацистских карательных акций - сотен тысяч беззащитных и безвинных стариков, женщин и детей. Это вечная боль Беларуси.

Сергей Луговский, ведущий телеканала "Первый информационный":

"Сегодняшним днем я хотел бы передать эстафету моим детям, чтобы дети понимали цену мирного неба, что такое жизнь, спокойствие, счастье, и какими усилиями, какими неимоверными жертвами белорусскому народу это все досталось".

Руслан Чернецкий, министр культуры Беларуси:

"Эти страшные времена, слава Богу, прошли благодаря нашим дедам и прадедам. И об этом мы должны помнить и им рассказывать, чтобы они помнили, чтобы эти времена больше никогда не повторились. Это для того, чтобы мы все вместе сделали все, чтобы над нашей головой было мирное небо".

Сегодня Хатынь - это символ всех сожженных деревень Беларуси и мемориал в память обо всех мирных жителях, которые стали жертвами нацистской политики уничтожения.

Убийствами мирных, безоружных людей - стариков, женщин и детей - они занимались даже при отступлении. Пример тому - создание лагеря смерти Озаричи в лесных полесских болотах.

Территория лагеря занимала порядка пяти гектаров. Сюда планировалось согнать около 20 тысяч человек. Но план перевыполнили - в два с половиной раза. В лесные болота загнали 50 тысяч стариков, женщин и детей. Фабрика смерти на переднем крае обороны существовала всего 10 дней - это по официальным данным. Но за это время здесь были уничтожены свыше 20 тысяч человек. Это не считая тех, кто погиб по дороге в лагерь и умер после освобождения.

Создание озаричских лагерей - дело рук 9-й немецкой армии. На расстоянии двух с половиной - трех километров друг от друга создают три лагеря - Озаричи, Дерть и Подосинник. Территорию в шесть рядов огораживают колючей проволокой и загоняют туда людей. Здесь не было ни шалашей, ни бараков. Люди находились под открытым небом.

Зинаида Хлебовец, заведующая филиалом мемориального комплекса "Узникам Озаричского лагеря смерти":

"Кто пытался даже собрать хворост или зажечь спичку, они же сразу бросали ручные гранаты или расстреливали с вышек. Есть показания свидетелей, что хорошо, если от ручной гранаты смертельное ранение, а сколько было с легким ранением и сколько женщины несли на руках раненых детей и просили помощи у охранников и у предателей родины, полицаев здесь было очень много. Но они в ответ или били прикладом или же расстреливали".

Сухих участков почвы практически не было. Люди искали любую возвышенность, чтобы устроить детей. Самым ценным здесь была даже не еда, а кочки.

"В определенных местах болота мы видим снег, лед, а в определенных местах, так как и пишут узники, уже на верх подступала талая вода и люди стояли в этой воде. Поэтому и военные хирурги, которые оказывали первую помощь узникам, в протоколах зафиксировали, поскольку люди были обуты и одеты не по сезону, было очень много обморожений и, как следствие, ампутация. Один хирург записал даже такое воспоминание, что он во время большого боя не ампутировал столько конечностей, сколько он ампутировал за очень короткий период времени в этих передвижных госпиталях у узников", - рассказала Зинаида Хлебовец.

Лагеря стали полигоном для испытания бактериологического оружия и живым щитом вермахта. Лагеря на переднем крае обороны между советскими и немецкими войсками. Людей заражали сыпным тифом. Расчет был прост - их обязательно обнаружит разведка и освободит. А болезнь перебросится на солдат Красной армии.

Зинаида Хлебовец, заведующая филиалом мемориального комплекса "Узникам Озаричского лагеря смерти":

"Они были предупреждены о том, что здесь, в этих болотах, очень много сыпнотифозных больных и меры предосторожности соблюдать. Но как они рассказывали, мы этого не смогли сделать, когда увидели в болотах тысячи мертвых людей, которые сложены были в штабелях. Эти штабеля были длиной по 30 метров и высотой больше пояса взрослого человека. А еще столько людей среди этих мертвых копошилось и те, которые были не способны сами передвигаться. Мы единственное, чем руководствовались - быстрее оказать помощь людям, вынести их с болота и чтобы им была оказана медицинская помощь".

Из 3 тысяч красноармейцев, которые непосредственно вступили в контакт с больными узниками, более тысячи заболели сыпным тифом. Зараженные люди, становились оружием для своих же. Дети заражали матерей, старики - внуков. Болезнь распространялась стремительно. На это у вермахта и был расчет.

Поэтому здесь не было ни газовых камер, ни крематория. Люди умирали сами тысячами - от тифа, голода и холода. Здесь живые завидовали мертвым.

Чрезвычайная государственная комиссия, которая работала на месте озарических лагерей смерти, в своем отчете зафиксировала: температура воздуха в районе населенного пункта Озаричи с 8 по 19 марта 1944 года колебалась от нуля до минус 15 градусов. При круглосуточном нахождении человека в болоте под открытым небом средняя продолжительность жизни составляла всего трое суток. Выжить в таких условиях, без тепла, еды и воды, на протяжении 10 дней было невозможно.

Создание озаричских лагерей смерти - самое страшное преступление вермахта за годы Второй мировой войны - такой вердикт в 1946 году вынес международный трибунал в Нюрнберге.