Один индийский мыслитель как-то сказал: "унция практики стоит дороже тонны теории". В течение выпусков передачи мы старались простыми словами рассказать о сложных экономических процессах. Но очевидно, что это все равно остается теорией. Но недавно произошло событие, которое дало возможность на практике объяснить, как эта теория работает.

Июнь 2026 года принес важнейшую экономическую новость, которая окажет влияние на работу экономики не только в 2026 году, но и в 2027. Правление Национального банка Республики Беларусь приняло решение снизить ставку рефинансирования до уровня 9,25 % годовых. Этот шаг не просто техническое снижение показателя на каких-то полпроцента, данное решение является сигналом прежде всего о том, что инфляционные процессы в стране замедлились. Причем это замедление носит не временное, а устойчивый характер. Какие предпосылки были для снижения ставки рефинансирования? Что на самом деле означает это снижение для промышленных предприятий и обычных белорусов? И какие долгосрочные последствия такого решения? Подробности смотрите в проекте "ПроДеньги с Александром Егоровым".

Казалось бы, каких-то полпроцента, но в реальности принятый уровень ставки является определяющим в контексте последних четырех лет. Вернемся на 4 года назад. Против Российской Федерации были введены масштабные санкции, которые вкупе с паникой на российском рынке привели к резкому скачку цен в России, девальвации российского рубля и росту девальвационных ожиданий (это когда все ждали доллар по 200). Эта ситуация не могла не отразиться на белорусском рынке - наш курс был вынужден частично следовать за российским рублем, все-таки более 60 % торговли у нас с Россией. Это привело к ускорению инфляции и резкому росту спроса на доллары со стороны населения. В этих условиях ставка рефинансирования была оперативно увеличена с 9,25 % до 12 %.

Повышение стоимости ресурсов тогда выступило в роли прочной монетарной плотины, которая защитила банковскую систему от оттока ликвидности и остудила спекулятивный пыл на валютном рынке. За эти четыре года многое произошло. Сначала постановление правительства №713 по ценам, затем сложная адаптация бизнеса к регулированию, а позже естественное ухудшение сальдо внешней торговли из-за перестройки логистических цепочек.

Тем не менее, глубинная структурная реорганизация экспорта и слаженная работа правительства и Национального банка принесли свои плоды. В итоге, с точки зрения макроэкономической сбалансированности, мы практически полностью вернулись на уровень стабильного 2021 года. Определившись с исторической важностью этого шага, давайте разберем основные причины, которые позволили его сделать.

Надо понимать, что любое государственное решение такого масштаба - это не гадание на кофейной гуще и не простое желание угодить рынку. Это всегда результат глубокого анализа огромного массива данных. Первая и самая главная причина нашего решения - это устойчивое и последовательное замедление роста цен, которое наметилось еще со второй половины 2025 года и закрепилось в начале 2026-го.

Годовой прирост потребительских цен в апреле 2026 года замедлился до 5,4 %. А ведь еще в июле прошлого года он составлял 7,4 %. Разница в 2 процентных пункта. Это огромное снижение. Более того, когда принималось решение, у регулятора уже были оценки инфляции за май, которые подтвердили, годовой рост цен снизился до 4,8 %.

Но здесь очень важно понимать, что инфляция может снижаться разными путями. В том числе и чисто административными, например, если просто искусственно сдерживать тарифы на ЖКХ, транспорт и другие регулируемые государственные услуги. Такими решениями сверху в теории можно нарисовать красивую картинку в отчетах. Именно поэтому Национальный банк при принятии решений смотрит не на общую инфляцию, а на тенденцию так называемой базовой инфляции.

И этот показатель тоже существенно замедлился, опустившись до 5,9 % в апреле 2026 года против прошлогодних июльских 7,6 %. При этом в мае оправдались ожидания и по ее дальнейшему снижению до 5,3 %. Это тот самый здоровый, спокойный уровень, который позволяет безопасно снижать стоимость кредитов для экономики.

Вторая важная причина - это динамика нашего ВВП. По итогам четырех месяцев его рост составил 0,4 %. Да, показатель положительный, но он находится существенно ниже оптимального ориентира роста нашей экономики, который оценивается примерно в 2 %. Из этого можно сделать вывод, что экономическая активность немного замедлилась, и снижение ставок становится главным инструментом ее поддержки. Более дешевые деньги в экономике неизбежно подтолкнут вверх их покупательский спрос и инвестиционную активность в стране.

Третий важнейший фактор - это состояние нашей внешней торговли. Здесь логика простая: если мы тратим на импортные товары намного больше валюты, чем зарабатываем на продаже своих товаров за рубеж, ставки приходится повышать, чтобы остудить спрос на импорт внутри страны. И наоборот. Если торговый баланс улучшается, то держать высокую ставку и жестко зажимать импорт больше нет необходимости.

Летом прошлого года при принятии решения о повышении ставки правление Национального банка видело именно рост потребительского импорта как главный негативный фактор. На текущий момент сальдо торговли в годовом выражении составляет минус 1,4 млрд долларов, что почти на полмиллиарда лучше показателей декабря 2025 года. Прогресс очевиден, а значит, этот барьер со стороны внешней торговли для снижения ставки полностью снят.

Четвертый важный фактор - валютный баланс на рынке. В 2022 году ажиотажный спрос на доллары со стороны населения стал одной из главных причин резкого подъема ставки. Сегодня же ситуация обратная. Экономика выступает чистым продавцом валюты у населения и предприятий. При этом по итогам апреля годовой объем покупки валюты Национальным банком в резервы составил 1,5 млрд долларов, увеличившись за год почти на 0,5 млрд. Соответственно, и на валютном рынке не было никаких препятствий для смягчения политики.

Пятый фактор, который принимался во внимание, - это динамика вкладов населения. Понятно, что высокие проценты стимулируют людей не тратить деньги, а нести их в банки, во вклады. Соответственно, при снижении ставок есть риск того, что часть граждан решит сменить стратегию и начнет тратить сбережения в магазинах. Фактически же, несмотря на постепенное снижение процентов по вкладам, люди продолжали активно копить рубли в банках. Даже более высокими темпами, чем в 2025 году. Рост составил более 40 % в годовом выражении. Соответственно, по оценкам экспертов Национального банка, нынешнее решение не должно негативно повлиять на общую динамику депозитов населения.

Естественно, у любого внимательного зрителя возникает абсолютно резонный и очень прагматичный вопрос. Если макроэкономические показатели настолько хороши, почему Национальный банк проявил такую осторожность? Почему ставку не снизили сразу до 9 или 8 %? Ведь экономике нужны максимально дешевые деньги. Ответ одновременно и прост, и сложен. Если коротко, то потому что экономика не прощает эмоциональных решений. Сегодня, помимо положительных оценок экономики, есть три очень веских фундаментальных аргумента, которые заставили Национальный банк действовать взвешенно и ограничить июньское снижение отметкой в 9,25 %.

Первый и крайне серьезный ограничитель - это реальная структура нашего экспорта. Да, общая экспортная выручка демонстрирует отличный рост в денежном эквиваленте - более 15 %. Но давайте посмотрим на структуру роста. К сожалению, значимая часть нынешнего роста экспорта держится на ценовом факторе. Проще говоря, внешняя рыночная конъюнктура сейчас благоприятна, и наши товары покупают дороже. Основной фактор здесь – это, конечно, укрепление российского рубля к доллару. И, соответственно, больший долларовый эквивалент нашего экспорта в Россию. Но ценовой фактор - вещь крайне капризная и неустойчивая. Если конъюнктура изменится, внешнеторговое сальдо мгновенно просядет. Вливать в этот момент в экономику избыточные дешевые деньги - значит сознательно закладывать мину под стабильность рубля.

Второй сдерживающий фактор - это сохраняющийся разрыв между ростом производительности труда и реальных заработных плат. В стране фиксируется быстрый рост реальных доходов населения. Это отлично для благополучия наших семей. Но с точки зрения жестких законов макроэкономики здесь кроется серьезный проинфляционный риск. Когда заработные платы растут быстрее, чем реальная эффективность и объемы выпускаемой продукции, в системе возникает опасный дисбаланс. Денег на руках у людей становится больше, а физический объем товаров на полках не увеличивается соответствующими темпами. Излишнее стимулирование спроса через существенное снижение ставки неизбежно придет на потребительский рынок, спровоцирует рост импорта и начнет заново раскручивать инфляционную спираль.

И третий, чисто монетарный ограничитель, это сохраняющиеся высокие темпы роста широкой денежной массы. Порядка 18 %. Это то, что специалисты называют предложением денег в системе. Внутренний рынок на текущий момент и без того хорошо насыщен рублевой ликвидностью. Как за счет накоплений граждан, так и за счет средств предприятия. Если на это наложить дополнительное избыточное предложение дешевого кредита, мы получим перегрев экономики, при котором деньги начнут обесцениваться, и инфляция начнет ускоряться.

Именно поэтому июньские 9,25 % - это не излишняя осторожность Национального банка. Это высшая степень ответственности. Более того, огромный математический аппарат Национального банка рассчитывает все возможные варианты изменения ставки рефинансирования и последствий для экономики. А правление принимает решения на основании этих расчетов с учетом всех факторов, включая озвученные выше.

Мы подробно разобрали, почему Национальный банк выбрал именно такую скорость движения. Но что это решение дает на практике? Какие конкретные последствия ощутит наша экономика и обычные граждане уже в самое ближайшее время?

Во-первых, это мгновенное снижение процентных ставок по уже действующему портфелю кредитов. Мало кто знает, но в кредитном портфеле нашей банковской системы более 50 % всех выданных кредитов напрямую привязаны к значению ставки рефинансирования. Как только меняется эта цифра, автоматически пересчитывается стоимость обслуживания долга. Для населения это показатель зависимости еще выше - более 60 %. А поскольку в потребительском портфеле кредитов граждан это в основном долгосрочные жилищные кредиты, обычные белорусские семьи увидят реальное снижение своих ежемесячных платежей по ипотеке. Это огромная прямая экономия для семейного бюджета.

Снижение ставки рефинансирования означает автоматическую экономию бюджетных средств. Высвобождаются государственные ресурсы, которые могут быть перераспределены на социальные программы или на государственную инвестиционную программу.

Также это удешевление новых заимствований. Снижение ставки рефинансирования запускает цепочку снижения так называемых расчетных величин стандартного риска по кредитам. По сути, большая часть кредитов должна выдаваться ниже ее значения. Это норматив, который устанавливает Национальный банк для коммерческих банков. Постепенное снижение РВСР означает, что банки могут и будут выдавать новые кредиты под меньший процент, не рискуя стабильностью своей работы. По новым инвестиционным кредитам верхняя планка уже установлена на уровне 11,22 %, что является одним из самых низких значений за все время.

Как итог, у белорусских предприятий высвобождается объем свободных оборотных средств, которые раньше уходили банкам в виде процентов, а сейчас могут быть направлены на расширение производства. Существенно оптимизируются расходы бюджета, а новые кредиты становятся по-настоящему доступными для бизнеса и простых граждан. Это прямая поддержка реального сектора за счет наших внутренних ресурсов.